Возвышение Хоруса - Страница 12


К оглавлению

12

– Перед смертью тело всегда сотрясают судороги, – философски говорил он мастеру флота. – Мы должны убедиться, что организм умер.

Воитель разрешил организовать для «Императора» торжественное погребение. Он объявил это правильным и надлежащим актом из сочувствия к желанию народа и решил пойти навстречу воле людей, а не устраивать крупномасштабную резню. Против этого решения было подано несколько голосов, особенно после того, как прошел официальный церемониал прощания с Гастуром Сеянусом и еще несколькими братьями-воинами, погибшими во время сражения за Верхний Город. Несколько командиров Легионов наотрез отказались отпускать своих солдат на церемонию погребения убийцы Сеянуса. Воитель отнесся с пониманием к их протесту, благо среди космодесантников нашлось, кем их заменить.

Примарх Дорн и две роты Имперских Кулаков сопровождали Шестьдесят третью экспедицию в течение восьми месяцев, ведя с Воителем переговоры о будущей политике Военного Совета. Поскольку Имперские Кулаки не принимали участия в захвате этого мира, Рогал Дорн дал согласие на то, чтобы две его роты стояли в почетном карауле во время погребения «Императора». Благодаря его согласию, Лунным Волкам не пришлось запятнать свою честь. Имперские Кулаки, сверкая своими золотистыми доспехами, выстроились по пути прохождения кортежа с останками правителя от сильно пострадавшего Верхнего Города до Некрополя.

По приказу Воителя, по воле старших офицеров и особенно членов Морниваля никто из летописцев не был допущен к участию в этой церемонии.


Игнаций Каркази прошелся по приемной и понюхал вино в графине. Затем недовольно поморщился.

– Вино недавно откупорено, – угрюмо заметила Киилер.

– Да, но оно местного разлива, – ответил Каркази. – Это очень маленькая империя. Ничего удивительного, что она так быстро пала. Ни одно общество, пьющее такое вино, не проживет достаточно долго.

– Оно просуществовало пять тысяч лет и пережило Долгую Ночь, – сказала Киилер. – Сомневаюсь, чтобы качество вина влияло на способность к выживанию.

Каркази налил себе бокал, пригубил вино и снова нахмурился.

– Могу лишь сказать, что здесь Долгая Ночь показалась гораздо более длинной, чем была на самом деле.

Эуфратия Киилер покачала головой и вернулась к прерванному занятию – она чистила и пыталась отремонтировать искусно изготовленный портативный пиктер.

– Существует еще проблема пота, – сказал Каркази. Он улегся на кушетку, задрал ноги и поставил бокал с вином на свою широкую грудь. Каркази был высоким мужчиной, щедро наделенным плотью. Дорогой, прекрасно сшитый плащ спадал с его внушительной фигуры благородными складками. Круглое лицо обрамляла копна черных волос.

Киилер со вздохом подняла голову.

– Какая проблема? – переспросила она.

– Пота, моя дражайшая Эуфратия, проблема пота! Я наблюдал за космодесантниками. Они ведь очень большие, не так ли? То есть просто огромные, по нормальным человеческим меркам.

– Но это же космодесантники, Игнаций, чего ты от них ожидал?

– Чтобы они не потели, вот чего. Чтобы не распространяли вокруг себя эту отвратительную вонь! В конце концов, это же бессмертные избранники. Я считаю, что от них должно пахнуть намного лучше. Они должны благоухать, как молодые боги.

– Игнаций, а как ты получил сертификат летописца?

Каркази усмехнулся:

– Благодаря красоте моих стихов, моя дорогая, благодаря поэтическому мастерству. Именно этот дар здесь совершенно необходим. Как бы начать?..

...

Астартес устранили злодеяние,

Но как же сильно среди них зловоние…

Каркази довольно хихикнул. Он явно ожидал отклика, но Киилер, казалось, была слишком увлечена своим занятием.

– Проклятье! – сердито воскликнула она, отбрасывая миниатюрные инструменты. – Сервитор! Подойди сюда!

Один из стоящих наготове сервиторов приблизился, покачиваясь на поршневых конечностях. Киилер протянула ему пиктер.

– Этот механизм сломан. Отремонтируй. И принеси мне запасной.

– Да, госпожа, – прохрипел сервитор и забрал пиктер. Прислужник удалился, а Киилер налила себе вина из графина и со стаканом в руке подошла к ограждению. На нижней палубе к обеду собирались остальные члены экспедиции. Три с половиной сотни мужчин и женщин расселись за накрытыми столами, а снующие между ними сервиторы предлагали напитки. Прозвенел гонг.

– Что, уже пора обедать? – не поднимаясь с дивана, спросил Каркази.

– Да, – ответила она.

– И опять будет разглагольствовать один из этих проклятых итераторов? – осведомился поэт-летописец.

– Верно. Зиндерманн уже здесь. Тема – пропаганда жизненных истин.

Каркази спустил ноги на пол и со стуком поставил стакан на подлокотник.

– Я лучше пообедаю здесь, – сказал он.

– Ты нехороший человек, Игнаций, – рассмеялась Эуфратия. – Но я предпочту остаться с тобой.

Киилер уселась в шезлонг, стоящий напротив дивана, и откинулась на спинку. Эуфратия была высокой, худощавой и светловолосой женщиной с тонкими чертами лица. Она носила короткие армейские сапоги и рабочие брюки с черной военной курткой, под которой был виден белый жилет младшего офицера. Но грубая одежда армейского образца только подчеркивала ее женственную красоту.

– Я мог бы написать о тебе целую поэму, – сказал Каркази, окидывая ее взглядом.

Киилер фыркнула. Его попытки ухаживать стали каждодневной рутиной.

– Я тебе уже говорила, что твои жалкие заигрывания меня не интересуют.

– Ты не любишь мужчин? – спросил он, наклоняя набок свою лохматую голову.

12